И поэзия, и «проза»...

 

Я молодость оставил на войне,
И вышел с пулею в груди из боя.
Уж столько лет та пуля мне
Ни днем, ни ночью не дает покоя.

Болдин Константин Иванович

 

… Довоенная Москва. В литературном объединении при заводе «Серп и молот» молодой токарь Константин Болдин слушает Семена Кирсанова, Веру Инбер, читает свои первые стихи «Большевики на полюсе», «А если будет бой», о сражающейся Испании. Его хвалят, печатают в многотиражке, а в декабре 1937 года приглашают выступить на предвыборном митинге с речью в стихах. На следующий день «Известия» публикуют выступление рабочего поэта.
Вопрос себе: как быть, уходить с головой в стихотворчество или же?.. Нет, стихи от него не уйдут, а вот авиационный техникум ждать не будет. В работе и учебе наступил 1941-й. Именно в этот день окончен Кучинский метеорологический техникум. С утра с друзьями отправился в балашихинский тир. Повезло – почти все выстрелы пришлись на «десятку». Здесь в тире слушал из тарелочного репродуктора речь Молотова. Через два часа без повестки на руках был уже в военкомате в Реутове. Тремя днями позже 153-я танковая бригада, Западный фронт.
Декабрь 1942 года. Линия обороны под Гжатском. Командование накапливает силы для очередного мощного удара по врагу. Временное затишье в глухом хвойном лесу на Смоленщине.
Комсорг батальона Константин Болдин с утра до вечера среди молодых солдат-комсомольцев. Невеселые вести получают бойцы из родных мест – в семьях растут потери близких. Да вот и ему, Болдину, пришло письмо из Храпунова, что под Ногинском, от матери. Горше полыни рассказ Веры Романовны: погибли в боях Алексей и Виктор – братья Константина ( в феврале 1945 года в Будапеште геройски погибнет Михаил Болдин). Пали смертью храбрых три зятя – овдовели родные сестры. «Держись хоть уж ты там, сынок…» Через несколько дней в боевом листке Западного фронта «За Родину» было опубликовано стихотворения Константина Болдина «Письма от матерей». В номере оно стояло рядом с гневной прозой Ильи Эренбурга.
А.Коляскин
Газета «Ленинское знамя»
30 марта 1975 г.


Директор Болдин

…Ему было двадцать лет. Он делал авиационные моторы на заводе, учился в техникуме и писал стихи. Он знал, что будет война. Все молодые люди тогда знали это и готовились к подвигам. В воскресенье в июне под Москвой шел дождь. После того, как Костя Болдин услышал по радио речь Молотова, сразу же собрался и поехал в Реутово, в военкомат.
Военком спросил про почерк. Почерк оказался подходящий, ему сказали, что оставляют его в военкомате, писать протоколы. Костя обиделся. Он думал, что война будет короткой, и торопился на нее. «Значит, все вернутся домой героями, а на меня девушки даже не посмотрят!» Пока что не девушка, а военком посмотрел на него. «Глупый ты, - вздохнул он.- Война будет долгой».
Болдин стал командиром танка. В декабре сорок второго они обосновались в лесу, в семнадцати километрах от Гжатска. Когда прибыли на место, первая команда была: «Зарыть танки!» Уж потом рыли землянки для самих себя и занимались другой, естественной для войны работой. Болдин был комсомольским секретарем. Серьезный боец, редко улыбался, но в условиях войны все про всех быстро становится понятно. И про Болдина было понятно, что он и есть самый подходящий секретарь. А 22 февраля он собрал комсомольское собрание – перед атакой. Он начал говорить. Было тихо. Он говорил правду, то, что сам успел узнать за войну о войне. И бойцы слушали его точные слова с доверием и мужеством. В атаку пошли на рассвете. Они держали государственную линию обороны Москвы. Это было второе московское наступление.
Первым погиб Миша Медведев, командир орудия. Он был один сын у матери, мать оставалась в Пензе. Ему было приказано поднять знамя из люка танка, а он поднялся сам вместе со знаменем. Вторым погиб Мухарьямов, механик-водитель . Потом радист Алексеев… С каждым потерянным человеком Болдин все более постигал войну и постигал ценность всякой отдельной человеческой личности и человеческой судьбы. Он думал о каждом оставшемся живом с добром и желанием все сделать для продолжения доброй и достойной жизни.
Он вернулся домой 24 июня, с пулей в груди, двумя медалями и орденом Отечественной войны. Шел через железнодорожные пути, увидел женщину, окликнул, чтобы спросить, как пройти,- забыл за войну. Женщина подошла, с черными руками и черным лицом,- это была его мать. Она не узнала сына, стала объяснять, как чужому. Он хотел крикнуть – не хватило голоса. Одними губами сказал: «Мама…». Она стала валиться на землю. Он подхватил ее на руки…
О. Кучкина
Газета «Комсомольская правда».
6 июня 1976 г.

Болдин Константин Иванович родился в 1916 году в селе Туголес Шатурского района Московской области седьмым ребенком в семье. Окончил 8 классов, два года работал в колхозе. Затем перебрался поближе к Москве к брату в Малаховку и после курсов токарей работал на авиационном заводе № 24, где и проявилась тяга к поэзии. Вечерами посещал литкружок, печатался в заводской многотиражке. Учился сначала в вечернем авиационном техникуме, затем в Кучинском гидрометтехникуме, окончание которого день в день совпало с началом Великой Отечественной войны. Войну закончил командиром танка. Дважды был ранен. После демобилизации книжку инвалида порвал – она мешала жить. Окончил заочно два вуза: юридический и инженерно-строительный. При общем трудовом стаже в 45 лет двадцать два последних особенно интересны: директорские. Шесть заводов обязаны ему своим подъемом, организацией высокой культуры производства. На день Победы, надев многочисленные боевые и трудовые ордена и медали, он обязательно выступал на митинге перед земляками. На войне погибли три брата Константина Ивановича.

 

Начало войны

Сошлась вечерняя заря
С зарею утренней рассвета.
И в небе две зари горят,
И солнце на вершине лета.

В тот самый длинный день в году
Нас обнимало вдохновенье,
На Рябушинке, на пруду,
Прошло последнее ученье.

Потом, где шагом, где бегом,
По лесу, растянувшись лентой,
В Балашиху на полигон,
Шли мы, вчерашние студенты.

В тот день обрушилась война,
С утра еще о ней не знали.
А в полдень слушала страна
Слова, что душу раздирали.

Неверно, что не ждали мы,
Она в сознаньи всех витала.
На фронт, на первый день войны,
Нас наша молодость призвала.

Все нарастал военный гром
В стране от моря и до моря.
Война врывалась в каждый дом
И в каждый дом тащила горе.

Мы поклялись не посрамить
Отчизны нашей честь и славу.
Да разве можно нас сломить,
Сдержать в нас огненную лаву!

1941 г.

 

Перед первым боем

В батальоне пополненье
Завтра выйдет в первый бой.
Холод зимний и волненье,
Нелегко владеть собой.

Что же ждет в смертельной схватке:
Враг бежит, а ты живой.
Бьешь врага в его порядках
И ликуешь, как хмельной.

Или обожжет осколком,
Пулей голову прошьет,
Разъяснить кто может толком,
Что солдата завтра ждет?

В тесный круг сошлись солдаты.
Батальонный замполит
В трудный час перед атакой
По-отцовски говорит:

- Все бывалые солдаты
Знают, знать пришлось и мне:
Из винтовок, автоматов
В грудь стреляют на войне.

Жизнь известна фронтовая,
Грудью встань и храбрым будь.
Грудь у Родины стальная,
У солдата грудь – как грудь …

В грудь ведут огонь прицельный,
Метят ранить иль убить.
Там в бою одно стремленье –
Сбить врага и победить.

В бой идешь - держи сноровку,
А раздастся клич «Ура!»,
Грудь прикрой своей винтовкой,
Марш вперед! И дрогнет враг.

Нас к великому отмщенью
Позвала Отчизна – Мать!
Наш черед – в войне священной
За родную Землю встать!

На душе полегче стало
У ребят. Ревет метель.
До атаки отдых малый,
Колет щеки веткой ель.

Не до сна в ночи тревожной.
С сердцем в такт стучат часы.
Лес склонился острожный
Вдоль нейтральной полосы.

 

Рота шла из окруженья

В сорок первом шли сраженья,
Для страны был тяжкий год…
Рота шла из окруженья,
От нее остался взвод.

Смерть презревшие солдаты
Еле двигались вперед,
За плечами автоматы,
Перешли речушку вброд.

Трудно, голодно ребятам,
Им бы хлеба – был бы пир.
У села, у первой хаты,
Дал команду командир:

«Рота, стой! Держать равненье»
Запевала, встань вперед!»
А какое там уж пенье,
Неужели запоет?

В строй солдаты подтянулись,
Соль на спинах и губах.
Плечи шире развернули,
Кровь алеет на бинтах.

Строем шли, и песнь лихая
Вдруг взвилась и поплыла.
Слезно женщины вздыхали,
Что стояли вдоль села.

Силу духа мать Отчизна
Щедро тем бойцам дала.
Сила та во имя жизни
Вражью нечисть в прах смела.

 

Письмо матери

Вчера опять был трудный бой,
Враг не прошел. На поле боя,
Москву закрывшие собой,
Лежали павшие герои.

В бою убит товарищ мой.
Как тяжела была утрата!
А там, на почте полевой,
Письмо погибшему солдату.

О КАК солдат хотел домой!
Письмо ему прислала мама,
Делилась горькою бедой
В тех строчках, залитых слезами.

Писала, горю нет конца,
Прислали третью похоронку.
Что братьев нет и нет отца,
Нет, не прошла беда сторонкой!

«Последний ты, вернись живой!
Но отомсти врагу сначала.
Ты слышишь, жду тебя домой!»
Письмо безмолвное кричало.

 

Сестра милосердия

На врага мы по снежному полю
Шли в атаку – кровавым был путь,
И такая, знать, выпала доля,
Пули вражьи прошили мне грудь.

Дай ты Бог, чтобы мать не узнала,
Надо б выжить, один я при ней.
Кровь текла, на снегу замерзала,
А мороз все сильней и сильней.

С поля боя девчонка-сестрица
Выносила потом из огня,
Я не знал, что такое случится:
Чтоб согреть, целовала меня.

За шинель уцепилась ручонкой
И по снегу тащила одна.
Где теперь та святая девчонка,
Испытавшая горя до дна?

Я потом, в полевом медсанбате,
Задыхаясь, лежал в полусне.
В окровавленном белом халате
Врач оказывал помощь и мне.

Суждено было долго лечиться,
Дни шагали своей чередой.
Я искал ту девчонку-сестрицу,
Что мне стала такой дорогой.

Не стыдился я слез и страданья,
Знать, такая судьба мне дана:
Та девчонка - святое созданье,
Там, на фронте, погибла она.

***
Тяжелой та была война.
Победа дорого досталась.
У всех людей Земли она
Навеки в памяти осталась.

Константину Симонову
В первый год, когда война
Двигалась к Москве,
Боль солдатская, - она
В горе и тоске.

Нам бы душу отогреть,
Жар души поднять,
Песнь волнующую спеть,
Смерть к чертям послать.

И тебе, родная Русь,
Песнь родной стране
«Жди меня, и я вернусь»
Родилась в войне.

И теплее стало вдруг,
Шагу нет назад.
Встань и защити подруг,
Распрямись, солдат!

Край родной победы ждет,
Ждет семья и дом.
И солдат идет вперед
С песнею вдвоем.

1942 г.

 

О себе

Я молодость оставил на войне,
И вышел с пулею в груди из боя.
Уж столько лет та пуля мне
Ни днем, ни ночью не дает покоя.

 

 


Бланкенгорн Игорь Николаевич (1924-1979) – участник Великой Отечественной войны. После войны работал на Кучинском керамкомбинате мастером, начальником электроцеха, заместителем главного энергетика комбината.

 

Высоты

Не все на картах есть высоты,
И та была невысока.
Но враг на ней поставил доты
И, очевидно, неспроста.

И неспроста у той высотки,
что у окраины села,
Под выстрелом прямой наводки
Вся наша рота залегла.

Нет,
Ни куска земли той ради
Идет кровавая война.
За ней – и спереди, и сзади-
Лежит советская страна…
А вражьи пули жизни косят,
Им ни ночлег, ни перекур…
Я знаю –
Не один Матросов
Погиб у этих амбразур.

Но молкнет говор пулеметный,
Бежит, ища спасенья, враг,
И вот уже поставил ротный
На той высотке алый флаг.
Нам брать их,
первую и сотую.

Такая доля у солдат.
Но помните,
Что под высотами
Герои-воины лежат.

 

Еще вчера…

Еще вчера здесь взрывы
грохотали,
Смешавшись с громом
первых майских гроз…
А нынче – мир!
И словно на привале,
Легли лучи на лепестки берез.
Склонился к карте командир,
не ведая,
Какие будни принесет рассвет.
Вставало утро –
утро дня Победы,
Рождалось счастье
после долгих бед.
Трава в крови
поблескивала сыро,
Свежи погибших в списках
имена.
Вчера был бой…
а нынче вот над миром
Летят слова,
что кончилась война.
В чужом краю
устало спят солдаты,
Впервые ни побудок, ни тревог,
Прижавшись к каске,
дремлет виновато,
На край траншеи свесившись
цветок.
Еще солдатам в снах слышны
тревоги,
А их уже родные дома ждут.
И над Кремлем,
напутствием в дорогу,
Гремит победный,
радостный салют.

1945 год

 

Павел Гаврилович Солорев,
участник Великой Отечественной войны.

Колыбельная

Спи, мой сын,
Спи, мой хороший.
Баюшки-баю.
Пусть ничто не потревожит
Молодость твою.

Над тобою ярко светит Солнце в вышине,
И к тебе приходят дети
Вспомнить о войне.

В 41-м на границе
Встретил ты рассвет,
Был советским ты солдатом…
Боже, сколько лет!..

Спи, мой сын – моя отрада,
Баюшки - баю,
Ты прими мою награду –
Колыбельную.

Над тобой под облаками
Журавлиный клин
Машет крыльями-руками
Он тебе, мой сын.

Спи, сынок,
Спи, мой сердечный,
Баюшки-баю.
У твоей Могилы вечной
Я теперь стою.

Я с тобой теперь повсюду:
У стены Кремля,
На Мамаевом кургане –
Вместе ты и я.

Спи, мой сын.
Пусть солнце светит ,
Баюшки-баю.
Пусть и взрослые и дети
Счастье познают.
Если вдруг настанет время –
В дом придет беда,
Ты прими благословленье,
Мой сынок. Тогда,
Встань, мой сын,
тебя прошу я
Вот тебе мой меч!
Поднимись в годину злую
Родину сберечь.